Читайте книги о домовёнке Кузе!

Белов Ю.Е. Кузя не настоящий. – Судак: «Музей книги и истории судака», Б 43 2008. – С. 40

В книге собраны рассказы, героем которых является домовёнок Кузя, но не персонаж известных сказок и мультфильмов, а «Кузя не настоящий», который живёт в библиотеке школы-гимназии №1 г. Судака. В основу сюжета положены многие реальные происходившие с ним события.
Готовились эти публикации для детской страницы «Светлячок» городской газеты «Судакский вестник».
Белов Ю.Е. Кузя не настоящий.doc
Microsoft Word документ 339.0 KB

Белов

Юрий Евгеньевич

 

КУЗЯ

НЕ НАСТОЯЩИЙ

 

(По публикациям городской газеты «Судакский вестник»)

 

Для младшего и среднего школьного возраста

                                                       

                                         Содержание 

 

Я верю в тебя, Кузя! ………………………………... 3

      «Судакский вестник»,13  окября 2001 г.                                                  

Кузина гаета  ………………………………………….6

      «Судакский вестник», 27 окября 2001 г.

Привет, Кузя …………………………………………. 8

«Светлячок» №1, «Судакский вестник», 17 ноября 2001 г.

Кузенька – сиротинушка……………………………. 9

«Светлячок» №1, «Судакский вестник», 17 ноября 2001 г.

Кузя  не настоящий ………………………………….12

Полтергейст ………………………………………….. 15

«Светлячок» №3, «Судакский вестник», 27 апреля 2002 г.

Тараканы и чародейка ……………………………... 16

«Светлячок» №5, «Судакский вестник», 7 сентября 2002 г.

Кузька – дурак ………………………………………. 18

«Светлячок» №4, «Судакский вестник», 1 июня 2002 г.

Красный, жёлтый, зелёный ……………………….. 20

«Светлячок» №3, «Судакский вестник», 27 апреля 2002 г.

Кузя и необычный день ……………………………. 21

«Светлячок» №2, «Судакский вестник», 26 января 2002 г.

Добрый Шубин ………………………………………  26

«Светлячок» №5, «Судакский вестник», 7 сентября 2002 г.

Лапти с подковыркой ………………………………. 28

«Светлячок» №5, «Судакский вестник», 7 сентября 2002 г.

Кузя и большое дерево ………………….....………...30

    (не опубликовано)                

Кузькина академия  …………...…………………… 35

(не опубликовано)                

 

 

                                     Я верю в тебя, Кузя!

Мы нашли его в Севас­тополе на вещевом рынке. Он лежал среди старых иг­рушек, растрепанный и ка­кой-то несчастный. Дого­ворившись о цене, забра­ли его с собой и, счастли­вые, направились в гости­ницу. Там вымыли свою находку, бережно расчеса­ли волосы и усадили на кровать. Он повернул свои круглые, голубые глаза в нашу сторону и, казалось, чего-то ждал.

- Да ведь это же Кузя, - воскликнули мы с женой, не сговариваясь, -  Кузя, который давно живёт у нас в школьной библиотеке, только никто его никогда не видел.

Чтобы придать ему со­ответствующий вид, оста­лось совсем немного - до­рисовать веснушки на его весёлом личике, навести румянец и подкрасить бро­ви и ресницы. На красной рубахе появились белые горошки, а на синей полос­ке через всю грудь рас­плывчатая надпись «Кузя».

Когда мы привезли его домой, то сразу отнесли в библиотеку и усадили на видном месте. Рядом по­ставили красивый сунду­чок  (старинную коробку из-под конфет) и стали ждать первых посетите­лей.

   Дети постарше не обра­тили на него внимания, но совсем маленькие (пер­вый класс набирают из ше­стилеток) окружили его и о чём-то тихо шептались. Один мальчик осторожно прикоснулся к нему и тут же отдернул руку.

- А он живой?

  И несколько пар любо­пытных глаз обратились к Галине Ивановне.

- Это Кузя, домовёнок Кузя, - объяснила она ребя­там. - Он живёт в библиотеке и, когда все спят, наводит здесь порядок и охраняет эк­спонаты музея. Оживает он в двенадцать часов ночи, и это никто не может увидеть.

Дети недоверчиво выслу­шали её и, посовещавшись, спросили:

- А можно оставить ему записку? Он от­ветит? Он умеет писать?

Конечно, умеет, он же жи­вёт в школе. Вы можете прочи­тать о нём и его приключениях. И Галина Ива­новна показала детям несколько книжек о Кузе писательницы Александровой и её дочери, при­несённых из до­машней библио­теки.

Яркие об­ложки и иллюст­рации привлекли внимание малы­шей, и они решили приходить после уроков и по очереди читать о Кузе.

Незаметно в маленьком сундучке стали появляться записки на обрывках бумаги. «Кузя» не успевал отвечать. Дети спрашивали, откуда бе­рутся люди, есть ли снежный человек, как делают стекло, почему идёт снег.  Просили рассказать, что он знает о динозаврах и многое другое.

Когда они прочитали книж­ки о Кузе, то узнали, что сун­дучок у него не простой, а вол­шебный, что в нём хранится счастье, и что ни попросишь, то и сбудется.

Маленький Саша, который только пришёл в первый класс, уговорил сестру напи­сать за него записку. Она была всего из нескольких слов:  «Кузя! Хочу, чтобы мой папа выздоровел».

На другой день он пришёл в школу раньше всех и ждал, когда откроется библиотека. В сундучке лежала его записка с ответом. Кузя писал, что Саша  должен   не  огорчать папу, хорошо учиться и ста­раться в школе, и если он бу­дет любить папу и оберегать его от неприятностей, то тот обязательно выздоровеет.

Саша удивлённо прочёл записку, потом осторожно по­гладил Кузю и спросил Галину Ивановну, можно ли показать его ответ товарищам и маме.

На следующей перемене он привел с собой гурьбу маль­чишек и старшую сестру, ко­торая училась в пятом клас­се.

 Он что-то говорил ей, го­рячо убеждая, видимо, она не очень верила в живого Кузю.

     - Смотри, - слышались об­рывки слов, - у него ноги по-другому стоят, значит, он ходил ночью.

Девочка недоверчиво слушала брата, разглядывая игрушку. Кузя косился на неё голубым глазом. Саша настой­чиво тянул её за руку, угова­ривая:

- Напиши, вот увидишь, он поможет.

Видимо ему удалось убе­дить сестру, потому что пос­ле уроков мы нашли в сундучке ещё одну записку: «Кузяисполни, пожалуйста, моё желание, чтобы мой папа вы­шел из больницы. Я очень тебя прошу. Я очень люблю читать и сегодня прочла две книжки про тебя. Я хотела бы показать тебя папе, чтобы он понял, что есть на свете Кузя». На другой день, прочтя ответ от Кузи, она долго сто­яла возле него, о чем-то раз­думывая, а потом подошла к Галине Ивановне и тихонько спросила:

- А кто пишет за Кузю?

- Как кто? Он сам и пишет.

- Но его же ведь нет.

- Да вот же он.   И ноги у него по-другому, не как вчера, и голова в другую сторон) повернута. Ночью он оживает и пишет, - как-то не уверенно, сбиваясь под пытливым детским взгпядом, говорила Галина Ивановна. Но девочка не уходила и, доверчиво глядя в её  глаза, тихо сказала:

- Спасибо.

На следующий день у Кузи было много гостей.  Всем хотелось его потрогать и прочитать о нём книжки. За ними образовалась целая очередь на несколько дней вперед. И в сундучке уже не было места для записок. У всех ока­зались заветные желания У кого-то болела мама, кому-то не давалась задачка по арифметике, у одного пропала собака, а другой мечтал о новом велосипе­де... Все эти большие и ма­ленькие проблемы требовали поддержки, участия и немедленного разрешения Они были частью души ре­бят, их детского счастья.

А поздно ночью, когда дети уже давно спали, в тёмном углу библиотеки по­слышался шорох и кто-то чихнул. Кузя достал с пол­ки старинный подсвечник и зажёг свечу. При тусклом неровном свете, шевеля губами, он пытался разоб­рать неровные буквы, а воск капал на детские за­писки...

 

Р.S. Когда заметка уже была отдана в газету, в сун­дучке появилась еще одна записка: «Кузя, мой папа передавал тебе привет и ска­зал, что он обязательно выздоровеет. Он поверил в тебя,  Кузя!»

                                                          Кузина  газета

Кузя сидел на подокон­нике и смотрел, как дети идут в школу. Библиотека была ещё закрыта, и пока никого не было, он решил почитать газету, которая ле­жала на столе у Галины Ива­новны. Разложив её перед собой, он стал водить паль­цем по строчкам, по сло­гам пытаясь разобрать мел­кие буквы.

«Му-сор на у-ли-це», - прочёл Кузя и задумался. Под фотографией была над­пись «Свалка на улице Партизанской - позор горо­да». «Не-по-ря-док», - ска­зал Кузя и перевернул страницу газеты. Здесь было на­писано о кражах и других преступлениях, о том, что учителям не выплачивают зарплату, а у пенсионеров пропали деньги, внесённые за страховку.

«Нс-по-ря-док!» - ещё громче воскликнул Кузя и даже топнул ножкой. Он забрался на своё место воз­ле сундука и долго надувшись, о чём-то думая. Было ясно, что в мире про­исходит много плохого и не­справедливого, но чем он, маленький домовёнок, может помочь?

За дверью послышались шаги. В замке уже повора­чивали ключ - и Кузя застыл на своём месте, сделав вид, что он простая кукла. Галина Ивановна вошла в библиоте­ку, а за ней - гурьба малы­шей и все кинулись к сундуч­ку искать свои записки. Каж­дому было интересно, что им ответил Кузя.

После большой перемены, когда Галина Ивановна была занята каким-то отчётом и писала, склонившись над сто­лом, Кузя тихонько спустил­ся на пол и, прячась за сту­льями, стал пробираться к выходу из библиотеки. Дверь была приоткрыта и он, не долго думая, выскользнул в коридор, но чуть не упал, поскользнувшись о банановую кожуру.

«Не-по-ря-док!», - крикнул Кузя, но тут же замол­чал и огляделся по сторонам. Его могли услышать, ведь в школе шли уроки. Он на цыпочках подошел к ближай­шему классу и чуть приот­крыл дверь. Учительница что-то рассказывала детям, но два мальчика, спрятав­шись за спины товарищей, играли в «крестики-ноли­ки», а девочка, что сидела ближе к Кузе, читала книж­ку, которая лежала у неё на коленях. Возле окна кто-то пытался запустить муху, при­вязанную к ниточке, а за последней нартой вообще не слушали учительницу и раз­говаривали.

«Не-по-ря-док», - ска­зал Кузя и хотел прикрыть дверь, но она скрипнула. Все повернулись в его сто­рону и…  ничего не увидели. Он уже бежал по коридору к спасительной библиотеке. Запыхавшись, Кузя забрал­ся на своё место и стал ду­мать, как сделать жизнь луч­ше и интересней, как помочь детям полюбить знания, научить их правильно себя ве­сти, не совершать плохих по­ступков... И Кузя решил вы­пускать свою газету.

Ночью, когда часы про­били ровно двенадцать раз, Кузя пошевелился и распра­вил онемевшие ручки. В библиотеке было темно, и он стал искать подсвечник, но его нигде не было. В углу под столом что-то слабо свети­лось, совсем маленькое, и свет был, как от крошечного фонарика. Кузя нащупал но­гой стул и спустился на пол.  То, что он увидел, оказалось светлячком. Как он попал в библиотеку? Но Кузе некогда было об этом думать. Он взял его в ручку и вернулся на место. Со светлячком Кузя быстро нашёл свечку, которая завалилась за сундучок, и стал разбирать детские записки. Когда он ответил на все вопросы, которые ему задавали, то сел и за­думался: «Аназову-ка я свою газету «Светлячок», пусть она освещает дорогу детям и ведёт их по пра­вильному пути».

Так появился «Светля­чок». Надеюсь, что вы его полюбите, и он научит вас многому хорошему, станет для вас другом и товарищем, советчиком и добрым наставником, по­может решить многие про­блемы и справиться с труд­ностями. Их ещё будет не­мало на вашем жизненном пути. Не забывайте его и когда станете взрослыми.

                                            

                                               Привет ,  Кузя! 

     Кузя получал много писем и еле успевал на них отвечать. Конечно, интересно было бы их все прочесть, но многие были очень личные. Поэтому я выбрал лишь отдельные строчки из них, чтобы вы представили, как трудно было маленькому домовёнку отвечать на них и решать большие и маленькие детские проблемы.

                                              ***

«Привет, Кузя! Мне 10 лет, я учусь в 5 классе. Наш класс очень дружный. Также я дружу с тобой. Как только Галина Ивановна сказала нам, что ты можешь отве­чать на вопросы, я этому не поверил, но сам испытал, написал тебе вопрос. По­мнишь, какой мой первый вопрос? Если не помнишь, то я тебе скажу. Какое рас­стояние от Земли до Луны? Ну что, припомнил? Пока».

«Кузя, как у тебя дела? Ты любишь одиночество? Часто у тебя бывает хоро­шее настроение?»

«Кузя, я хочу спросить, существуют ли русалки. Я читала в газете, что рыба­ки выловили  русалку, а потом её отпустили».

«Пишу тебе первый раз, так как  узнала о тебе только сегодня... В классе мне плохо, все обижают, бьют. Что мне делать? Напиши немного о себе».

    «Извини,    Кузя,    но мне хотелось бы познако­миться с твоими родите­лями».

«Привет! Мне интерес­но узнать, хотел бы ты жить в Америке, в небоск­ребе, или в Индии?»

«Кузя, когда будет конец света?»

«Я умею нырять. И вот недавно, летом, на­училась плавать. А рыбу не умею ловить. А ты умеешь плавать?».

«Кузя, ты любишь торт?»

«Мне очень скучно. Ты поможешь мне не скучать? Я хочу, чтобы ты со мной переписывался каждый день».

«Кузя, ты испугался, ког­да тебя украла в мультике Баба-Яга?»

«Я очень люблю маму, папу и тебя, Кузя. Ты хоро­ший. Некоторые не верят в тебя, а я верю. У меня есть мечта - прыгнуть с парашю­том. Она  исполнится?»

«Кузя, сколько будет 2+2? Ты любишь булочку с яблоком?»

«Я очень долго тебе не писала. Для меня один день - как 1000 лет. Эти два дня мне было очень скучно. Погода плохая, настроения не было. Я очень скучала по тебе».

«Привет! Ты мне очень нравишься. Ска­жи, мне купят велоси­пед? Это похоже на са­мокат, на нём тоже мож­но кататься».

«А сколько нужно прожить лет, чтобы стать взрослым?»

«Кузя, тебе уже, на­верное, надоело, все сиди, отвечай на эти воп­росы, никакого покоя?»

«Дорогой Кузя! Ког­да появился наш мир?»

«Ты не против, если я назову своего сына «Кузя»?»

 

                         Кузенька - сиротинушка

Дети часто спрашивают Кузю, сколько ему лет, когда он родился. Кузя стал задумываться, кто же он такой, есть ли у него родственники, родители, как у всех детей, и что вообще о нём известно. В выходной день, когда в школе никого не было, он решил поискать в книжках, что пишут о нём и «какого он роду-племени».

Книжная полка, где стоят толстые словари и энциклопе­дии, была очень высокая. Кузя забрался сначала на стол, потом подставил маленький стульчик и дотянулся до большой книги с золотыми буквами на переплёте: «Советский энциклопедический словарь». Кузя не знал, что такое «советский» и что такое «эн­циклопедический», но в «словаре» должны находиться слова, а это было именно то, что ему нужно. Он потянул за толстый корешок, и книга с грохотом упала на пол, чуть не придавив его и наделав много шума. Кузя испугался и прислушался, но в школе было тихо...

Спустившись на пол и расправив помятые страницы, Кузя стал искать нужные слова, которые были расположены в алфа­витном порядке. «До-мо - вой, - прочел Кузя по слогам, - дух, жи­вущий в доме, хранитель дома, иногда наказывающий за наруше­ние обычаев, в это верили славяне и другие народы».

Больше Кузя ничего не нашёл. Рядом говорилось только про «домовую мышь» и «домовые грибы». Он решил поискать на букву «К» и, к своей радости, сразу наткнулся на слово «Кузька». Но и тут его по­стигло разочарование.

Оказалось, что «Кузька» - это «жук семейства пластинчато-усых», да ещё и вредитель хлебных злаков, который питается зерном. И роднит их только то, что жук тоже был маленький, всего 12 мм. Правда, были ещё Кузькины и Кузьмины. Один Герой соцтруда, другой народный художник, да ещё инженер-изобретатель, токарь-новатор, математик и участник трёх революций. Но это уж совсем дальние родственники, решил Кузя и закрыл книжку.

Оставалась надежда на толковый словарь «живого великорус­ского языка» В.Даля. Но здесь Кузя прочёл о себе такое, что со­всем расстроился.

Оказывается, имя его в поговорках означало всегда бедного, горького и несчастного: «Кузьма бесталанная го­ловушка», «Кузенька-сиротинушка»... Если хотели кого-то обма­нуть, то обещали «кузьмить» его, а желая наказать, угрожали «показать Кузькину мать». Оставалось только гадать, кто же такая его мать, если ею всех пугали и никто её никогда не видел. Было здесь написано и про Кузин праздник «Кузьминки» - День святых Козьмы и Домиана. Его называли еще «девичий» или «курячий» и отмечали 1 ноября по старому стилю и 14-го - по новому календарю. В стари­ну это был обычный срок разных сделок и найма на сельскохозяй­ственные работы, и если кого-то удавалось обмануть, то так и говорили – «подкузьмить». Считали, что с этого дня начинаются морозы («Кузьминки - об осени поминки»), и старались управить­ся с «дворовым» (так называли домового, опекающего домашний скот). И если в чьем-то дворе завелся «лихой», брали полено, садились на лошадь, которую не любит домовой, и ездили по двору, размахивая поленом и приговаривая: «Батюшка дворовой! Не разори двор и не погуби животинку».        В других местах обмаки­вали помело в дёготь с намерением оставить на лысине домового отметину, с которой он якобы сбегает со двора.

В этот день ещё варили «козьмодемьяновское пиво» для «чест­ных гостей». Но об этом Кузя прочёл уже в толковом словаре про­фессора Д.Н.Ушакова и в сборнике «Сказаний русского народа» И.П.Сахарова, изданных в 1885 году. Прочёл, и ещё больше рас­строился. «Какой же это праздник?» - подумал Кузя, - «если помелом, да еще по лысине»? Правда, лысины у него не было, и это Кузю немного успокоило.

Из «Большой советской энциклопедии» он узнал о Кузьме Ми­нине, выдающемся руководителе борьбы русского народа против поляков, который прославился ещё в XVII веке. Кузе понравился памятник Минину, установленный в Москве на Красной площа­ди, красивое лицо с окладистой бородой. Он решил, что это и есть его дедушка.

Прочёл он ещё о «кузьмичёвой траве» и «кузь­минском могильнике», расположенном на левом берегу Оки возле Рязани против села Кузьминского, и подумал, что там похороне­ны, наверное,  все его предки. «Рязанские мы», - вздохнул Кузя и стал искать по карте, где же это находится. Наконец, ткнув пальцем в ма­ленький кружочек, обрадовался: «Вот моя деревня, вот мой дом родной».

В ближайшие каникулы Кузя решил обязательно съездить на родину, поискать родственников  и всё узнать о себе.

Я попробовал помочь Кузе. Пересмотрел ещё много книг, но почти ничего нового не нашел. Узнал только, что во все века вос­точные славяне очень уважительно относились к домовому. Счи­талось, что он был похож лицом на хозяина дома или выглядел маленьким старичком с большой белой бородой.

От характера домового зависело благополучие дома - его обитателей и домашнего скота. Добрый домовой - скот здоров, нет - всё время боле­ет и мрёт. При переезде на новое место нужно было уговорить домового отправиться вместе с хозяевами, а если он не захочет - быть беде. Домовой мог превращаться в кошек, собак, лягушек и даже змей. Много похожего есть в мифах разных народов.

 Но нигде я не прочёл ничего о Кузе. И мне стало жаль маленького домовёнка.

 Может быть, вы что-то знаете или читали о нём?

 

Кузя не настоящий

 Кузя сразу обратил внимание на этого мальчика. Рыжий, конопатый, он недоверчиво косился на малышей, которые писали ему записки. Потом растолкал всех и попытался пробраться к домовёнку, замахнувшись на него потрёпанной книжкой. Но дети не дали в обиду своего любимца и обступили его плотной стеной. Не ожидая такого отпора, мальчик попятился, пытаясь сохранить воинственный вид, и уже в дверях процедил сквозь зубы: «Ладно, нужно мне очень, он же не настоящий». Кузя обиделся и понял, что встреча эта не последняя и мальчишка не оставит его в покое.

 Когда после уроков в библиотеке никого не было, а Галина Ивановна расставляла по местам книги и наводила порядок, в дверях опять показалась его рыжая голова и веснушки на круглом лице. Как только Галина Ивановна отвернулась, мальчик быстро пробрался к Кузе, больно ударил его в бок и сунул в сундук смятую бумажку. Такого обращения Кузя простить не мог и решил отомстить вредному мальчишке. Он с нетерпением ждал ночи, чтобы прочесть записку. Но она была адресована не ему, а Галине Ивановне. В ней было множество ошибок, но всё же удалось разобрать: « Тётя, хватит писать. Я же знаю, что это не Кузя. Это вы пишите, а то я не знаю». Дальше следовал рисунок  какого – то страшилища с высунутым языком, надо было понимать, что это был Кузя, а ниже надпись:

«Кузя не существует», и ещё крупнее: «Ха – ха». Это было уже слишком и Кузя стал думать, как проучить обидчика.

На следующий день, как только закончились уроки, он увидел его в окно библиотеки. Мальчишка направлялся домой. Кузе очень хотелось пойти за ним. Но домовёнок был куклой и не мог сделать ни шагу. И тут он вспомнил, что читал о домовых в книгах, что они могут превращаться в разных животных – в кошек, собак и даже ворон. Не успел он об этом подумать, как какая – то неведомая сила толкнула  его в спину  и он упал на четвереньки, и к ужасу своему почувствовал, как у него начал расти хвост. Тело покрылось противной, косматой шерстью, а через минуту из школьной библиотеки с визгом выскочила лохматая собачонка, в которой никто уже не смог бы узнать симпатичного домовёнка.

 Мальчишку он догнал уже далеко от школы. Тот шёл, засунув руки в карманы, буцая ногой ржавую банку, которая гремела на всю улицу. Кузя хотел его обогнать и тут же получил пинок тяжёлым ботинком, и отлетел на другую сторону дороги, больно ударившись о забор. Теперь он бежал уже на расстоянии, стараясь не попадаться ему под ноги. Так они добрались до пятиэтажного дома возле автопарка. У подъезда сидело с десяток голодных кошек и две собаки, которые не очень дружелюбно встретили Кузю. Неизвестно, чем бы закончилось их знакомство, если бы он не успел проскочить в открытую дверь. Поднявшись на второй этаж, мальчик скрылся в своей квартире, а Кузя остался один в длинном, грязном коридоре. Он не знал, как ему поступить. Было бы хорошо стать невидимым и попасть за закрытую дверь, но Кузя был ещё маленький и не умел это делать. Он свернулся калачиком на старом коврике и стал мечтать и фантазировать.

А в это время за стеной в квартире происходили странные вещи. Кинув под стол сумку с учебниками, мальчишка плюхнулся в кресло, но тут его позвала мама из другой комнаты: «Петя, - (наконец-то мы узнали, как его зовут) – покажи-ка свой дневник». Уверенный, что мама не найдёт там плохих оценок, он протянул его с самым беспечным видом. Но тут случилось нечто совершенно удивительное. Сначала из дневника выпали спички, потом посыпались сигареты и карты с заманчивыми не по возрасту картинками, тут же оказались и пропавшие у мамы двадцать гривен и карикатуры на товарищей и учителей с не очень приличными надписями. Петя онемел, вытаращив глаза, удивлённый не меньше мамы. Он прекрасно помнил, что спрятал сигареты за батарею в подъезде, а карты сунул под матрас, карикатуры вообще давно выбросил, а двадцать гривен, которые стащил  из маминой сумочки потратил на жвачки и сигареты ещё на прошлой неделе. Но ещё больше удивился он, когда на страницах дневника сами собой стали появляться красные надписи – замечания учителей, приглашения родителям прийти в школу, двойки и единицы.

Других оценок Петя не получал, но ему ли не знать, что дневник он подавал только в особо редких случаях и ничего подобного в нём  не было. А если и попадались случайные 3 и 1 их легко можно было исправить на 4 и 5.

Дело приобретало неприятный оборот и грозило большой поркой. Вопрос был только в том, когда папа придёт с работы. Уж он не оставит без наказания такое событие, и не удастся, как перед мамой, сделать невинное лицо и изобразить раскаяние. От страха Петя побледнел и чуть не сел на пол. Мама, испугавшись, не заболел ли ребёнок, уложила его в постель и сунула под руку градусник. Но не успел Петя опомниться, как на его глазах с полки сорвались учебники и стали летать по комнате, а под кроватью что-то зашевелилось и оттуда, тяжело пыхтя, вылезли его грязные кроссовки, которые он кинул туда два дня назад. На них сами развязались шнурки и угрожающе поднялись вверх.

Шевеля ими как усами, они карабкались на кровать. В это время из-под стола выбиралась не мытая посуда – тарелки, чашки и даже кастрюля с прокисшим супом, спрятанная от маминых глаз. Что здесь началось! Всё это летало по комнате, плескалось и шипело, а из-за шкафа и кресел появлялись всё новые вещи. Нашлись старые носки и колесо от велосипеда, грязная майка и фантики от жвачек. А когда над кроватью повисла тяжёлая гиря, Петя зажмурился и залез с головой под одеяло, укрывшись подушкой. Он вспомнил, как папа принёс ему эту гирю и руководство для занятий бодибилдингом, но она так и провалялась в углу за столом. Тут сверху, сбоку и откуда-то из-под кровати послышался стук, а из люстры вылетела лампочка и стала носиться по комнате, описывая немыслимые пируэты. Мама, прибежавшая на шум, так и ахнула, застыв в дверях: «Полтергейст, барабашка…». Прямо с потолка стали падать записки со странными надписями: «Тётя, тётя», «Вот тебе и «Ха-ха», «Привет от Кузи». Постепенно всё успокоилось и стало на своё место. Носки полетели в стиральную машину, посуда к умывальнику, а гиря на коврик возле кровати.

Обласканный мамой, Петя решил выйти на балкон. Здесь он предался своему любимому занятию, стал плевать на асфальт, пытаясь попасть в набежавших кошек. Но к ужасу его, плевки полетели обратно и он еле успел скрыться за балконной дверью, как они забарабанили в стекло. Мама решила, что начался дождь и выглянула в окно. Но также светило солнце, а вдали синели горы и был виден силуэт древней крепости…

Когда Кузя возвращался в библиотеку уже совсем стемнело. Сторож ходил вокруг школы. Чтобы не попасться ему на глаза, Кузя пробрался во двор и по решётке окна залез в форточку, с трудом протиснувшись в узкую щель. До двенадцати было ещё далеко и он решил немного поспать. В сундучке его ждали записки от детей. Там были стихи и рассказы о нём, рисунки и вопросы. Все его помнили и любили, и всем он был нужен.

    А когда утром пришли дети, Кузя увидел среди них и рыжего мальчишку. Он торопливо, чтобы никто не видел,  сунул в сундучок записку, в которой было всего несколько слов: «Кузя, прости меня, я больше не буду тебя обижать, ты хороший, ты настоящий».

                                     Полтергейст

Среди писем, которые получал Кузя, были и разные истории про домовых, которые ему рассказывали  дети и даже взрослые. Кузя и сам не знал верить всему этому или нет. Ведь он был ещё очень маленький и  так мало знал о жизни и… жизни домовых.

                                                                                              ***

«Дорогой Кузя! Мне уже 14 лет, но когда я была маленькой, мы с детьми верили, что в нашем доме живёт домовой. На пятом этаже была заброшенная душевая. Однаж­ды мы собрались там вечером и кто-то подсказал, что нужно привязать нитку с узелками от одного узла к друго­му, а домовой, когда будет приходить, обязательно, её зацепит - и мы услышим. Помню, что сидели в совершен­ной темноте, было жутко и в тоже время весело. В конце концов, мы рассмеялись, ну прямо «прыснули со смеха», так долго все терпели и ничего не увидели. Интересно, а кто-нибудь видел домового?».

Один мальчик написал, что у них в доме происхо­дили страшные события. Ну, прямо какой-то полтер­гейст. Над дверью в комнате висела штора на карни­зе. Висела себе и висела. Но когда проходила мама, она обязательно падала. Переехали на новую квар­тиру, все расставили по своим местам, повесили и штору. А когда мама вошла в комнату, она снова упа­ла. Решили, что это домовой, который перебрался вместе с нами и почему-то невзлюбил маму, навер­ное, потому, что она убирала во всех углах и чем-то ему мешала.

А совсем жуткую историю рассказала одна учитель­ница. Когда ей было 17 лет, она училась в техникуме и жила в другом городе, в квартире старого двухэтажного дома. Спала она в тот раз с подружкой, которая приехала к ней в гости, на одной кровати. Проснулась в 2 часа ночи от чьего-то пристального взгляда и чуть не онемела. Ночь была лунная, и в комнате светло и хорошо видно. Прямо перед ней стояло двух­метровой чудище, всё покрытое длинной коричневой шерстью, и лицо, и руки, повисшие ниже колен. Ей хотелось кричать, но язык «прирос к нёбу». Хотела толкнуть соседку по кровати, но не могла пошевелиться. Пыталась зак­рыть глаза, но они не закрывались. И она решила прочи­тать про себя молитву  «Отче наш...». Как только повтори­ла три раза и сказала «Аминь», чудище исчезло. После этого сразу наступило облегчение. Она вскочила с крова­ти, включила свет и разбудила подружку. До утра они не могли уснуть, рассказывая всякие страшные истории.

    

 Тараканы  и «чародейка»

Кузя жил в библиотеке, где было много книг, и сво­бодное время посвящал чтению, удивляясь, как это мно­гие дети не любят читать. Ведь в книгах столько инте­ресного. Но поглощал домовенок знания бестолково,  заби­вая голову,  чем попало.

Вот, например, прочел о тараканах. Казалось бы, что в них интересного. Ну, бегают себе и бегают. Но, оказывается, очень быстро бегают. За час могут преодо­леть один километр. Не зря раньше устраивали тарака­ньи бега. Просто на наших кухнях им негде развернуться, да и то не догонишь. Тараканы едят все, не брезгуют перцем и чернилами, даже сапожным кремом. Они, по­жалуй, самые древние жители земли. Их останки нахо­дят в залежах 200-300 миллионной давности. А блохе, кстати, всего 40 миллионов лет.

Кузя узнал, что самая маленькая собачка в мире - это чихуахуа. Происходит она из Мексики, где эту поро­ду разводили еще ацтекские жрецы. Большая часть ма­леньких чихуахуа стала жертвой догов испанских конкис­тадоров, завоевателей Америки. Высота этих собачек 16-20 см, а вес  0,5 - 2,5кг.

А обычной линейке, к которой все давно привыкли, уже 200 лет. Когда во Франции в 1789 году началась ре­волюция, ученым поручили ввести новую систему мер. За единицу длины была принята сорокамиллионная часть ме­ридиана, проходящего через Париж. Тогда были изготов­лены две платиновые линейки шириной 25мм и длиной Iм. Этот эталон назывался "республиканским метром". Деревянные линейки с делениями сначала были только в распоряжении академиков, потом их стали делать для парижских студентов. В обычную школу линейка пришла в начале XIX века, а в Россию попала в 1812 году в каче­стве военного трофея. Но к производству линеек присту­пили только в 1899 году, когда по инициативе Д.И.Мен­делеева началось постепенное внедрение метрической си­стемы мер. В древности роль линейки выполняли обстру­ганные дощечки. Их находили археологи при раскопках Помпеи. Средневековые монахи пользовались для размет­ки линий на листах пергамента свинцовыми пластинами. В древней Руси и других странах Европы для этого приме­нялись железные прутья. В летописях они назывались «шильцами». Такое шило непременно висело на поясе у писца рядом с глиняной чернильницей.

А такое «вкусное» слово, как конфета, пришло к нам в XVIII веке и произошло от латинского «конфектум» - «маленькое кондитерское изделие». На старых конфет­ных этикетках начала прошлоого века так и писали – «конфекты». А маленькие разноцветные кружочки бумаги на­зывают «конфетти «, потому что в Йталии на карнавалах бросали друг в друга не бумажные кружочки, а маленькие конфетки в пестрых обертках. До революции кон­феты продавали в красивых железных коробках с рисунками. В школьном музее Кузя видел такие коробки с кар­тинками. На них изображены Кутузов и Наполеон, сла­дости и фрукты, и обязательно заманчивые надписи: «Карамель высшего качества, И.Л.Динг, Москва»,   «Ка­рамель, Жорж Борман, С.-Петербург»,   «Монпансье, торговый дом Афанасьева, Казань». На одной коробке было написано: «Купи - не жалей, будет ехать веселей».

Есть в музее и старый складной английский метр, на котором еще сохранились забытые меры длины - вершок и аршин. Вершок - 4 см, аршин - 60см. Много и конфетных фантиков начала XX века. По ним можно узнать, как назывались конфеты в то время и что ели в детстве наши пра-прабабушки. Это «Крошка», «Малютка», «Хлебо­роб», «Стенька Разин». Кстати, Стенька - это ува­жительное обращение. Лев Толстой, общаясь с казака­ми, любил, когда его называли Левка, в знак большого уважения. Есть конфеты, отражающие время, напри­мер, «Нэпман» или «Король Сиамский». На других - ли­тературные герои, такие, как Собакевич и другие гого­левские типы. На конфетной обертке «Шалуны» нарисо­ваны милые котята, а «Находка» - это грибочки в крас­ных шляпках, нашедшие в лесу конфетку. Есть еще «Паяц» и «Гадалка», «Грезы» и «Чары весны», «Хоровод» и «Рус­ская красавица», «Шары Шуры», а также карамель «Пуншевая», «Кизиловая», «Малиновая», всевозможные «Фавны» и «Наяды», еще «Фин-Шампань» и, конечно, «Красная Шапочка» и «Дед Мороз».

Жаль, что многие названия ушли из нашей жизни. (Даже Дед Мороз, которого заменил чужой Санта Клаус и, как-то не убедительно, Святой Николай). Наверное, вы позавидовали Кузе, что он читает книги, знает много интересного и видит каждый день экспона­ты школьного музея? Приходите и вы. Мы вас ждем.

 

                                      Кузька - дурак

Кузе приносили запис­ки не только малыши, при­ходили дети и постарше из 5 класса, которые выгляде­ли совсем взрослыми. Они тоже поверили, что он жи­вой, и задавали самые раз­ные вопросы. Кузе понра­вилась одна девочка, высо­кая, стройная, с длинны­ми красивыми волосами. Он тайком наблюдал за ней и видел, что она с недове­рием смотрит на него и на де­тей, которые к нему при­ходят. Поэтому он очень обрадовался, когда увидел, что в конце уроков ока при­несла ему сразу несколько записок и, сложив вместе, положила в сундучок.

С нетерпением ждал Кузя вечера, когда стемне­ет и настанет время его про­буждения. Он сразу нашёл её вопросы и стал читать. Девочка спрашивала, сколько ему лет, когда у него день рождения, какие книжки он любит, и Кузе было приятно, что ей все это интересно. Но на последней записке было написано толь­ко три слова с жирным знаком вопроса, и когда Кузя прочел её, то сначала не по­верил, что обращаются к нему, потом решил, что перепутал, и это не её запис­ка. Но нет, она была напи­сана тем же почерком и на такой же бумаге. И Кузя зап­лакал…

Он долго не мог успоко­иться, потом снова перечи­тал записку. В ней было на­писано: «Кузя, ты дурак?!». Отвечать на её вопросы, ко­торые показались сначала та­кими добрыми и интересны­ми, Кузя не стал, а написал всего одну строчку: «Я не дру­жу с теми, кто меня обижает».

В этот раз он особенно долго обдумывал ответы де­тям и очень устал. Потом си­дел и грустно смотрел в окно, где просыпался школьный двор, но глаза его были неподвижны, и слезы капали на белый подоконник.

После первого урока дети разобрали свои записки, и каждый, радостный и счаст­ливый, побежал показывать товарищам и учителю, что им ответил Кузя. А девочка растерянно стояла у дверей, не решаясь обратиться к Га­лине Ивановне. Её записок в сундучке не оказалось. Они лежали отдельно, и Галина Ивановна отдала их ей, ни­чего не сказав. Не поднимая головы, она вышла из биб­лиотеки, но иа следующей перемене пришла снова и, стараясь, чтобы никто не за­метил, положила в сундучок маленькую записку из не­скольких слов: «Кузенька, прости меня за то, что я тебя обидела». А когда в школе уж никого не было, и дети раз­брелись домой, она принес­ла Кузе целое письмо. Потом долго смотрела на него и гла­дила его непослушные воло­сы.

Ночью, когда девочка крепко спала, Кузя открыл сундучок и прочел её запис­ку. Она писала, что ей 10 лет, и она мечтает стать «моделью», что ей очень приятно с ним познако­миться, что он хороший и красивый и очень ей нра­вится. Она ещё раз проси­ла прощения, что его обидела, и очень хотела бы получить от него письмо.

Кузя был счастлив, ему даже показалось, что стало светлее вокруг, и было уже совсем не страшно в пустой библиотеке. Ему хотелось кому-то показать это пись­мо, но кроме заспиртован­ного желтопузика и чучела лягушки рядом никого не было. Он ещё и ещё раз перечитал его и не обратил внимания на светлячка, который грустно покачивал головой, глядя на домовёнка. Кажется, он больше знал о жизни, чем ма­ленький Кузя.

 

Красный, жёлтый, зелёный…

Если вы подумали, что Кузя решил изучать прави­ла дорожного движения, то ошибаетесь. Зачем ему правила? Они ему нужны... ну, сами понимаете. Ведь он сидит в библиотеке, почти нигде не бывает, тем более у него нет маши­ны. Нет, он, конечно, знает, что дорогу надо пе­реходить на зеленый свет, а на жёлтый - приготовиться. Вот сидел Кузя, сидел и стал думать, что обозна­чает каждый цвет.

Из книжек он узнал, что зелёный - это цвет жиз­ни. Ведь весной все зеле­неет и пробуждается. Ещё древние египтяне красили волосы в зелёный цвет. Так вот почему на светофоре есть зелёный огонек. Переходи дорогу, когда он зажигается, и не попадёшь под машину -цвет жизни. Но и красный цвет тоже символизирует жизнь, ведь кровь красного цвета, и она питает челове­ка, как реки землю. Правда, часто он употребляется в смысле «красивый» - красна девушка, весна красна и т.д.

А вот жёлтый почему-то не полюбился людям И се­годня, покупая цветы, мы не забываем, что жёлтый цвет -это цвет разлуки. Белый цвет всегда был цветом невинно­сти и непорочности. Не слу­чайно невесту наряжают в белое платье. А о чёрном и говорить не приходится. На­верное, у многих народов это цвет траура.

В прошлом цвет имел в жизни человека большее значение, чем сейчас. Он сим­волизировал многое не толь­ко в одежде. На гербах древ­них рыцарей и княжеских ро­дов не только изображение, но и цвет играли символи­ческую роль. Красный цвет флага бывшего СССР - цвет крови, пролитой за рабочее дело. По крайней мере так это раньше объясняли. «Жовто-блакитниий» флаг Украины -символ голубого неба и зо­лотистых нолей. Такого же цвета и флаг крымских татар («байрак», «санджак»). На голубом фоне изображение золотой тамги, древнего зна­ка крымских ханов Гиреев, символизирующего равнове­сие и справедливость.

Любимых цветов у крым­ских татар очень много. Бе­лый («беяз». «акт») – цвет счастья, красный («кърмы-зы») выполнял защитную роль. Розовый наряд де­вушки в прежние времена означал, что она ещё не замужем. Замужняя жен­щина носила наряды зелё­ного, синего, бордового цвета. И другие цвета - го­лубой («кок»),синий («мавы»), золотой («алтын кюс»), цвет серебра («ку-мюш тюс») имели свое зна­чение.

Зелёным или синим покрывалом накрывали тело умершего. Удивитель­но, но в некоторых райо­нах Крыма во все белое оде­вались, когда умирал чело­век. Сколько ещё необъяс­нимого в старинных наря­дах и вышивках, где цвет играл не последнюю роль. А вы говорите - красный, желтый, зеленый...

 

                                               Кузя и необычный день

     Кузя проснулся от какого-то шума. В коридоре бегали, хлопали дверьми, крича­ли. Казалось, случился пожар или светопре-ставление. Он огляделся по сторонам и не узнал свою комнату. Это была библиотека, но какая-то другая, поменьше, с про­стыми, крашеными суриком, стеллажами и книгами в старинных переплетах. Вместо Большой Советской энциклопедии - темно-зеленые тома с красивыми орнаментами на вытертой коже. Кузя с трудом прочел их название: «Словарь Брокгауза и Эфро­на». На стенах висели портреты писателей в тяжёлых рамах, а у дверей стоял резной стол с львиными лапами вместо ножек, весь заваленный книгами. Он выглянул в окно и не увидел знакомого здания поликлиники, атолько кресты и надгробия на высоком холме, где кода-то, очень давно, было кладбище

Кто-то уже не раз пытался приоткрыть дверь и нерешительно заглядывал в ком­нату. Рядом, за стеллажом, послышались кашель и чьи-то шаги. Шаркая ногами и чуть прихрамывая, на середину комнаты вышел старичок в черном мундире с блестящи­ми пуговицами, согнувшись под тяжестью книг. Он поставил их на ещё свободный угол стола и кого-то позвал. За дверью как будто ждали - и чумазый мальчишка, весь в саже, просунул в щель голову.

-Триандофилло, ты что опять топишь печь? Ты ведь дежурил третьего дня.

- Да, господин библиоте­карь, но отец Афанасий из­волили наказать.

- Что же ты опять натво­рил, сорванец?

- Да ихнюю рясу подпа­лил на уроке закона божье­го. Не нарочно. Шишек в печку бросил, а они как на­чали трещать, ну прямо «фиирверк» у Петербурге. Уголья-то на рясу и откати­лись.

- «Фиирверк», - пробур­чал старичок, но как-то не очень строго, видно, не жа­ловал он отца Афанасия, который, правду сказать, был вредным и наказывал по любому поводу. Сам ог­ромный, что церковная ко­локольня, а голос, как иери­хонская труба, так что слышно его было аж на ба­зарной площади.

Ладно, забирай свои книжки, да смотри в сажу не вымажь.

И старичок стал не спе­ша записывать в формуляр названия учебников: «Грам­матика», «История русской словесности», «Мир Бо­жий»... Закончив, он помог сложить их в холщовую сумку и напоследок сказал:

- Напомни отцу, что зай­ду я к нему сегодня в лавку, пусть маслица приготовит и яичек, жена у меня прихворала.

Мальчишка юркнул в дверь, а он склонился за столом над какими-то бума­гами.

Кузя, наблюдавший всю эту сцену, от удивления от­крыл рот, пытаясь понять, что же происходит. То, что он проспал, было, конечно, ясно. Видимо, шёл уже вто­рой урок. Но как объяснить все

эти перемены? Что это за комната, и где же Галина Ивановна? А главное – он не ответил на записки детей, как и полагалось ему, после двенадцати ночи. Сундучок стоял рядом, но он был пуст... Кузя решил выбраться из комнаты и осмотреться Он выскользнул в коридор и при­слушайся В ближайшем клас­се учили азбуку и хором по­вторяли «Аз, буки, веди, гла­голь, добро, есть...» Из дру­гой комнаты доносилось чте­ние. Кто-то по слогам выво­дил: «Хороша бражка, да мала чашка Грамоте учиться - все­гда пригодится. Ученого учить, что мертвого лечить На Бога надейся, да сам  не плошай».

Дальше слышались громо­подобные раскаты голоса, от которого дрожали даже стек­ла в окне. «Это, видно, отец Афанасий», - подумал Кузя и заглянул в приоткрытую дверь. То, что он увидел, по­разило его воображение. Посреди класса стояла черная грифельная доска на треноге, и на ней мелом было написа­но: «Мир есть Бог», а в бли­жайшем углу - бадья с мокну­щими розгами и скамья для наказания. Огромного роста священник в черной рясе и с всклокоченной бородой тащил за вихры чумазого мальчиш­ку, повторяя:

- Учись, чадо неразумное. Учись...

Кузя узнал уже знакомого ему Триандофило, который, по-видимому, устроил ещё ка­кой-нибудь «фиирверк». Он уже не видел, как с парня сни­мали штаны и секли розгами, и выскочил из школы под его истошные вопли.

В дверях Кузя столкнулся с дворником в белом передни­ке, которого дети дразнили: «Мирон, не лови ворон», а вылетев на улицу, застыл как вкопанный. Прямо перед ним устремилась вверх красави­ца колокольня, еще в лесах после недавнего ремонта. Кузя задрал голову и чуть не попал под лошадь, которая тащила телегу, груженную ка­ким-то товаром. Мужик, си­девший на ней, ехал с базара, но уже заглянул в трактир и был слегка навеселе. Когда под копытами мелькнула лох­матая Кузькина голова, он еле успел натянуть вожжи и в сердцах выругался: «Пр-р-р, чертова образина! Что это ещё за напасть?» И, сплюнув три раза через плечо, слез на зем­лю в поисках виновника ос­тановки. Но Кузя, проскочив между ног лошади, уже заб­рался в телегу и зарылся в со­лому, понимая, что на земле его ждут одни неприятности. Никого не найдя, мужик пере­крестился на храм и поехал с Богом.

Лежа на рогоже, Кузя смот­рел в щели между досок, ни­чего не понимая. Да и как мог разобраться маленький домовёнок в странных событиях этого дня? Разве мог он пред­ставить, что по какой-то не­понятной причине он не толь­ко проспал, но и попал в другое время, на сто лет назад. И был совсем не 2002, а 1902 год.

По улицам шли дамы, оде­тые в длинные платья, и муж­чины в черных сюртуках и ци­линдрах. Стояли холодные дни, и на многих были теплые накидки и пальто. Спешили на базар торговки, китайцы носи­ли по дворам тюки с восточ­ным товаром, с лотков про­давали сладости, а на углу точильщик ловко орудовал но­жами и своим нехитрым при­способлением, качая ногой пе­даль приводного ремня.

Кузя с инте­ресом рассмат­ривал витрины и вывески. Про­ехали гостиницу Триандофилло (сохранившуюся напротив «Юж­ного» магазина), лавку разных то­варов татарина
Касимова, там, где   сейчас «книжный», и за­ведение портно­го Бурштейна (через дорогу от нового     здания  почты), в витри­нах которого раз­местились манекены в красивых платьях, шляпные коробки и дорогие ткани.

Улица спускалась к морю, но её совсем было не узнать. Куда-то исчезли бетонные многоэтажки, уличные фонари и широкие тротуары.  Телега громыхала по мостовой мимо вросших в землю домов русской и татарской слободок, дорогих пансионов. Кофеен, за которыми виднелись виноградники и неповторимые судакские горы.

Выехали на просёлок среди унылых холмов, где позже раскинутся парки и вырастут корпуса здравниц, и вскоре добрались к морю. Мужик остановил лошадь и пошёл о чём-то говорить с артельщиками, которые скатывали на берег бочки с вином, а затем связывали их между собой и морем сплавляли на корабль. Стоящий посредине бухты. Ближе к крепости, совсем не похожей на ту. Которую мы видим сегодня, стоял на рейде ещё один корабль. Пыхтя трубой. С него на шлюпках перевозили пассажиров на берег, а десятка два любопытных и несколько случайных в это время года отдыхаю­щих столпились у причала. Видимо, приход парохода для жителей посёлка был одним из немногих развле­чений.

Мужик вернулся с ка­ким-то детиной, стянул с телеги тяжелый куль с му­кой, не заметив Кузю, и, слюнявя пальцы, перечи­тал кредитки. Дальше по­вернули вдоль берега, в сторону Алчака, мимо ред­ких дач и частных гостиниц. Наконец въехали в ворота большого поместья и под­катили к амбару. Работники стали разгружать телегу, а управляющий считал и взвешивал продукты, запи­сывая всё в толстую тет­радь. Но, похоже, мужик был не промах, и про куль с мукой никто не дознался.

В телеге оставаться было опасно, и, пока все были заняты, Кузя решил перебраться в дом. Хозяй­ство было хорошее, во всем виделся порядок, и, наверное, не обошлось без домовых. Кузя надеялся встретить кого-нибудь из родственников. Так и слу­чилось. Его уже заметили, и только он поднялся на крыльцо, лохматая рука втянула его в дверь. Это был старый домовой, кото­рый жил здесь уже много лет, ещё со времен Потем­кина. Он с сочувствием выслушал Кузю и допоздна рассказывал ему историю этого дома и про его хозяй­ку, княгиню, которая была богатой, но скупой. Когда девушки собирали виног­рад, заставляла их петь песни, чтобы они не съели ни одной ягодки…

  Засыпая, Кузя вспоми­нал священника и чумазого мальчишку, мужика с теле­гой и плывущие бочки. В его голове переплелись все впечатления этого удиви­тельного дня - вывески, ко­локольня, люди на берегу и детский голос: «Аз, буки, веди...»

                                                

                                               ***

    Проснулся он ровно в 12 часов. В комнате было темно. Что-то мешало и давило в бок. Кузя нащу­пал старый подсвечник и зажег свечу. Рядом стоял сундучок, полный запи­сок. До утра ему было много работы. Надо всем успеть написать, ответить на вопросы.    

   Начинался новый день, такой же, как был вчера и будет завт­ра.

 

 

                                                  Добрый Шубин

 

Поезд стучал колёсами. За окном проносились поля и деревья, большие и ма­ленькие станции. Мы уез­жали всё дальше от родно­го Крыма. Собравшись в отпуск, я не знал, что де­лать с Кузей, и решил взять его с собой. Тем более, в школе были каникулы, и ник­то не заметил бы его отсут­ствия. Да и Кузе веселей, чем сидеть одному в биб­лиотеке, и мне не так скуч­но в дороге.

Когда стемнело, я дос­тал его из большой чёрной сумки для фото принадлеж­ностей, где он сидел всё это время. Сосед по купе мир­но спал, слегка похрапы­вая, иногда бормотал что-то во сне. На полу под нога­ми валялись пустые бутыл­ки из-под выпитого им пива. Я поднял одну и при свете фонарика прочёл надпись на этикетке: «Сар­мат», «Добрый Шубин». На картинке был нарисован хитрый мужичок в шахтёр­ской фуражке старого об­разца с красной лампочкой на околыше и с кружкой пе­нистого пива в руке. Он был такой же небритый, как наш сосед, с такой же бурной щетиной и, кажется, даже чем-то на него похож.

  Утром, когда спящего попут­чика растолкал проводник, мы успели от него узнать, что Шубин - это шахтный домовой, что-то вроде доб­рого духа, обитающего глу­боко под землей, который иногда помогает попавшим в беду шахтёрам, но может и сыграть с ними злую шут­ку. Больше мы ничего от него не добились, да, види­мо, он мало что знал.

   К полудню мы приехали в Донецк, где нас ожидала пересадка на другой поезд и два часа свободного вре­мени. Зная, что пиво «Сармат» делают в Донецке, я решил расспросить здесь о Шубине, пока не придёт наш поезд. Сдав Кузю вместе с вещами в камеру хранения, вышел на перрон и начал по­иски. Но ни в одном киоске и привокзальном кафе, где про­давали пиво, ничем не смог­ли мне помочь. Там в основ­ном работали женщины и мо­лодые девушки, которые пиво не пили и о Шубине ничего не знали. Один молодой человек посоветовал обратиться к кому-нибудь из шахтеров. Уж они-то должны знать о добром домовом. Но сколько я ни бро­дил по вокзальной площади, ни подходил к людям, как ка­залось, нужной мне профес­сии, встречал только непони­мание и удивлённые взгляды.

    В столице Донбасса, конечно, было много шахтёров, но мне почему-то не везло. Наконец я увидел какого-то бомжа с мусорной тележкой и харак­терным чёрным обводом, глаз, который бывает только от угольной пыли. Угостив его сигаретой и присев рядом на старый пень, стал задавать вопросы, и сразу понял, что я на верном пути. Он проработал лет двадцать на одной из шахт, где, как я слышал, не­давно произошёл взрыв и погибло несколь­ко человек. О Шубине он знал не понаслышке и если верить ему, чуть ли не видел его од­нажды, вернее, свет в конце забоя и чью-то тень. И не со­считать, сколь­ко раз приходи­лось слышать ему подозритёльные звуки, постуки­вания и скрипы, которые наво­дили на мысль о нечистой силе. Шахтёры счи­тали, что это Шубин подаёт им знак, предупреждая об опасности. И правда, в таких местах, где он «шумел», обна­руживали газ, что угрожало жизни шахтеров. Конечно, вся эта звуковая чехарда могла происходить от перемены давления в лаве, но чему только не поверишь, находясь глубоко под землей и каждый день, играя со смертью.

Мой знакомый рассказал много разных занимательных историй о стран­ном свете, который выво­дил шахтеров из завалов, о крысах, которые первы­ми покидали опасный за­вал, и многое другое. До прихода поезда я ус­пел поговорить еще с дву­мя шахтерами, и они вспомнили несколько слу­чаев, связанных с Шуби­ным. Один из них, которого я встретил возле овощного магазина, сначала недовер­чиво слушал меня, но когда узнал, что меня интересу­ет, сразу подобрел и разго­ворился. Видно, шахтеры все же любят Шубина, не­смотря на его озорство. Жена моего собеседника, вышедшая из магазина с полными сумками, еле от­тащила его от меня. Он ещё долго оглядывался, види­мо, не успев рассказать какую-то историю о добром домовом.

                                                      ***

 

Когда мы с Кузей вернулись после отпуска домой, нас ждал прият­ный сюрприз. В школе, как и каждое пето, от­дыхали дети из лагеря «Веселый улей», кото­рые приехали из Донец­ка. Они окружили Кузю и засыпали его вопроса­ми, но и мы услышали много интересного.

     Оказалось, что многие из них дети шахтёров и знали о Шубине столь­ко, что я не успевал за­писывать. Они звали Кузю с собой в Донецк, и он решил на следующий год поехать в гости к Шубину и познакомить­ся с ним поближе. Ведь, что ни говори, а всё-таки они родственни­ки... И не такие уж даль­ние.

 

                               Лапти  с  подковыркой 

 

      Кузя сидел на подоконнике и смотрел, как дети идут в школу. Они били счастливыми и нарядными, отдохнувшими и загорев­шими после лета. В новых костюмчиках и красивых туфлях уче­ники выстроились на праздничной линейке, ожидая, когда про­звенит первый звонок. Кузе тоже хотелось быть красивым в этот день. Он посмотрел на себя в зеркало, которое висело над умы­вальником. Для этого ему пришлось забраться на стопку книг, подложив снизу толстые тома энциклопедии. Он увидел свое круглое личико в рыжих веснушках и лохматые волосы, которые ещё больше выросли за лето. Рубаха на нем была, как и на кар­тинках в книжках, красной в белый горошек. Вот только ноги обуты не в лапти, а в чёрные ботинки. Как это Кузя не подумал раньше, что домовые ходят совсем в другой обуви.

      В школьном музее были лапти, и очень разные - из Влади­мирской, Горьковской, Вологодской, Архангельской губерний, даже из Белоруссии. А художник А.М.Горшков подарил лапти со своей родины - Рязанщины. Но все это лыковое богатство имело один недостаток, очень важный для маленького Кузи - лапти были большого размера. А ему нужны крошечные, с деревян­ную ложку, чтобы, как в пословице, «лаптем щи хлебать».

       Домовёнок загрустил, и, видимо, так его заела тоска по об­новке, что однажды в сундучке, который давно стоял пустым, появилась записка: «Хочу лапти, лапти с подковыркой!»

       Озадачил меня Кузя. Хотелось помочь домовёнку. Я стал искать по книжкам, что же это за лапти – «с подковыркой». И узнал много интересного. Оказывается, лапти - это самая древ­няя обувь на Руси. Еще в «Повести временных лет» (985 г.) говорится, что когда князь Владимир одержал победу над болга­рами, его воевода Добрыня, осмотрев обутых в сапоги пленни­ков, сказал князю: «Эти не захотят быть нашими данниками; пойдем, князь, поищем лучше лапотников».

       Лапти были и мужской, и женской обувью. Их плели из лыка липы, вяза, ракиты, вереска и бересты. Были лапти будничные, повседневные из широкого лыка и нарядные, розового цвета, для этого их опускали в горячую воду. Русские лапти - прямого плетения, украинские и белорусские - косого. У русских они были разными для правой и левой ноги.

У поволжских народностей лапти по ноге не различались. Постепенно все лапти стали делать на одну ногу, так было удобней, если сносился один, второй можно было не выбрасывать. Это была дешевая обувь. В середине ХIХ века лапти стоили 3 копейки, а сапоги - несколько рублей, и не всем крестьянам были доступны.

 Лапти быстро снашивались. В горячую сельскую пору - за несколько дней. «В дорогу идти - пять пар лаптей плести», -  говорили в народе. У шведов даже сложилось такое понятие «лапотная миля». Чтобы лапти не снашивались и были теплее,их подшивали конопляной веревкой – «подковыривали». Ноги в таких лаптях не замерзали и не промокали. Вот почему Кузя просил лапти «с подковыркой». Обычно пишут, что лапотной Россия оставалась до середины XIX века, но и сегодня ещё мож­но найти такие места, где носят лапти, они незаменимы во время сенокоса и других полевых работ.

Двадцать лет назад я впервые поехал в Вологодскую область. Помню первое впечатление от встречи с северной приро­дой, когда рано утром, стоя у окна вагона вглядывался в туман­ную даль. Серые низкие облака, деревянные дома и тёмный лес до горизонта - всё это завораживало своей неизведанной тайной. Незабываемое путешествие - от Вологды по реке Сухоне на небольшом теплоходе до древней Тотьмы, а от неё на единственном автобусе через всю область. Часов через пять пути автобус остановился. Дальше дорога была разъезжена, и, преодолевая ямы и ухабы, пришлось идти пешком. Помню, пройдя целый день и устав от дороги, я заночевал в деревне, которая жила по каким-то своим древним законам. Вечером, вместе с другими жителями, ходил на посиделки, где слушал тальянку с перезвоном и разные страшные истории. Деревня была окруже­на забором из длинных жердей, на которых сушились старинные фартуки и сарафаны. Они были здесь обычной одеждой, как и лапти, в которых ходили в поле и в лес за ягодами и грибами. Еще в 50-е годы тут жгли лучину. И во многом другом сохрани­лись традиции и уклад старого быта.

     Вот в эту деревню я и решил написать, чтобы заказать Кузе лапти по его размеру. Такие, чтобы ему было тепло и удобно, лыковые, вареные в кипятке, настоящие... «с подковыркой».

 

                                      Кузя  и  большое  дерево

 

Каждое утро Кузя просыпался до восхода солнца. Хоть и мало было у него времени, чтобы вдоволь отоспаться, ведь ночью он ещё отвечал на детские записки, но он любил встречать начинающий день. К тому же, думал Кузя, раз он такой  маленький, то и спать ему нужно меньше. Ведь днём он всё время  сидел неподвижно, как кукла, и можно было сказать, что и днём он спит. Но Кузя, конечно, всё слышал и видел, что происходило в библиотеке. Наверное, учёные ещё не придумали, как определить и назвать  это – бодрствование, летаргический сон, нирвана или просто «отключка». Ди сам Кузя не мог ничего об этом сказать. Таким он появился на свет, вот только не помнил, где и когда. Для него такое состояние было естественным и привычным.

Просыпаясь, он забирался на подоконник и смотрел, как далеко за городом, над  горой поднимается большой красный диск. Постепенно, он становился светлее, заливая всё жёлтым светом, возвращая природе жизнь. Когда солнце было уже высоко, оно скрывалось за деревом, которое росло возле окна, и с трудом пробивалось через его толстые ветки и густые листья. Правда зимой и осенью, даже ранней весной, дерево стояло без листьев, но тогда солнце пряталось за тучами, а были дни, когда Кузя его вообще не видел. Он не любил это время года, когда часто шёл  дождь и небо было затянуто серым туманом. Ему не хотелось даже смотреть в окно и он мог часами лежать на своей полочке возле сундучка, а иногда и весь день, когда был выходной и в школе никого не было.

Но летом дерево спасало от зноя. В его густой листве прятались птицы, а  дети из младших классов играли на переменах в его тени и часто учителя проводили здесь с ними разные занятия. И в библиотеке, с приходом жары, от него была приятная  прохлада.

Кузя любил это дерево. Можно было даже сказать, что он с ним дружил. Правда, дерево не могло говорить. А может быть Кузя  просто его не понимал. Иногда, когда на улице дул ветер или шёл дождь, дерево качало своими ветками, которые бились в окно, и Кузе казалось, что оно хочет ему что-то сказать о своёй нелёгкой, одинокой жизни. Ведь дереву было очень много лет. Оно даже не помнило сколько. Его густая крона, с грачиными гнёздами, поднялась уже выше здания школы. Когда-то, очень давно, дерево тоже было маленьким, как Кузя и даже ещё меньше. Оно появилось на свет далеко, на Южном берегу Крыма, на склоне высокой горы, где жили его родители – два старых серебристых тополя. Здесь, у самого моря, находился красивый парк с разными экзотическими и редкими деревьями, и был построен большой дом, похожий на дворец или средневековую крепость. Хозяин дома был наместником этого края и хотел, чтобы весь пустынный берег, от Алушты до Феодосии, превратился в цветущий сад. Садовники в его удивительном парке трудились каждый день, выращивая маленькие саженцы, которые развозили потом по всему Крыму. Но нежные экзотические растения с трудом переносили сырую и  холодную крымскую зиму. Многие из них погибали, другие росли хилые и слабые, на каменистых склонах и в них с трудом можно было узнать их заморских собратьев. Редкие из них приживались на чужой земле. Особенно устойчивы к новым условиям оказались кипарисы, похожие на пирамидальные тополя, родиной которых была Греция. Они так освоились в Крыму, размножаясь повсеместно, как сорняк, что казалось и всегда были здесь, испокон века. А два кипариса, самых старых, завезённых ещё Потёмкиным, росли не далеко от родителей Кузиного дерева. Они очень гордились своей родословной и важно смотрели на всех с высоты. К ним часто приводили разные экскурсии и рассказывали об их родине, далёкой Элладе, где их высаживали на кладбищах, как живые обелиски у могил умерших.

Экскурсанты с интересом слушали увлекательные истории о первых деревьях привезённых в Крым, о Потёмкине, Екатерине, Пушкине, графе Воронцове, но, разомлев от жары, располагались на отдых в стороне от гордых красавцев в тени раскидистых тополей, ведь кипарисы давали очень мало тени. Но они делали вид, что этого не видели и даже себе не хотели признаться, что хоть и красивы, пользы от них очень мало.

Деревья, под которыми отдыхали экскурсанты, и были родителями Кузиного дерева. О них никто ничего не рассказывал, казалось, что их и не замечали, наслаждаясь прохладой в густой тени. Их воспринимали, как нечто обыкновенное и привычное, чему не нужно удивляться. Они были естественны, как всё окружающее, как птицы, как море, как горы, как облака, как воздух… Но деревья не обижались, они понимали, что их предназначение не только радовать глаз, но и приносить пользу.

    Когда маленькие саженцы подросли, за ними приехали из разных уголков полуострова, из Ливадии, из степного Джанкоя, далёкой Керчи и Севастополя. Всем нужна была тень в жарком Крыму и бескорыстные труженики –  серебристые тополя.

К осени Кузино дерево осталось почти одно. Кроме него, ещё десятка два саженцев ждали своей участи. И вот однажды во двор питомника, где они уже решили зимовать, со скрипом заехала пустая арба, запряжённая волами. Чумазый мальчишка, лихо управляясь с могучими животными, в последний раз щёлкнул кнутом и отвёл их под дерево, где росла сочная зелёная трава, а с арбы спрыгнул священник в длинной рясе и направился в  дом смотрителя, где о чём-то с ним долго говорил. И вскоре рабочие уже выкапывали саженцы, бережно вынимая корни вместе с землёй, готовя их в дальнюю дорогу.

Когда всё было уложено в арбу, накрыли сверху мокрой рогожей и к вечеру отправились в путь.

Дерево не помнило всю дорогу, потому что была ночь и из под рогожи ничего не было видно. Арба с трудом поднималась на высокие холмы, а на перевалах погонщик шёл рядом, подгоняя волов. К утру добрались в Судак и заехали во двор церкви с высокой колокольней. Не отдыхая после дороги, священник с двумя прихожанами стал высаживать деревья в глубокие лунки, вырытые заранее против храма. Здесь, через дорогу, был заложен небольшой парк, который и должны были украсить аллеи из тополей…

Прошло много лет. Деревья выросли и окрепли. Но их ждали нелёгкие испытания. После революции пропал где-то священник. В тридцатые годы была разрушена колокольня, а на месте парка раскинулась базарная площадь. Но несколько деревьев сохранились и продолжали радовать своей спасительной тенью. Потом перед войной стали строить школу и многие из них вырубили.  Но Кузиному дереву повезло, оно оказалось с краю от вырытого котлована и уцелело, как и ещё одно, заметно склонившееся под тяжестью своей кроны. Место, где росли другие, было давно закатано асфальтом.

Если бы дерево могло говорить, оно рассказало бы Кузе, что во время войны в недостроенной школе находилась конюшня и размещалось гестапо. Здесь во дворе, у забора, расстреливали партизан…

Стоять бы ему ещё много лет, но всё течёт и всё меняется. Изменилось и отношение  к труженикам-деревьям. Стали говорить о том, что тополиный пух, который разлетается весной, вреден для здоровья и вызывает аллергию. Он и правда, досаждал людям, но совсем короткое время. Их стали везде вырубать, не считаясь с тем, что не все они были источниками пуха, а только «женские» особи, да и то определённых  видов. Но как говорится, «лес рубят, щепки летят». Потом их рубили уже по разному поводу. Рядом, в соседней школе, они якобы разрушали фундамент… Находились и другие причины.

Новый директор, который пришёл в Кузину школу, почему то не взлюбил старое дерево. Хотя возраст его был ещё «детский», по человеческим меркам. Ведь живут серебристые тополя до 600 лет. Но он считал, что ветки дерева закрывали свет в его кабинет, где он с приходом в школу, стал делать ремонт.  Была придумана и причина, чтобы его убрать. Дерево якобы могло упасть и травмировать детей. Причина серьёзная и никто не стал разбираться, что оно ещё крепкое и переживёт не только школу…

Из разговоров в библиотеке, Кузя знал, что службы призванные охранять деревья, обещали учителям и родителям школьников, вставшим на его  защиту, поддержку. Но уже было спилено несколько больших веток, и Кузе казалось, что израненное дерево плачет. Ему было жалко его. Он ещё надеялся, что  удастся его спасти. Ночью, когда все спали, Кузя пролез в форточку и спустился на землю, по водосточной трубе. Краской, которую он  нашёл в шкафу у Галины Ивановны, домовёнок закрасил  свежие срезы и утром они были уже не видны. Все удивлялись, не зная, кто это сделал и говорили, что дерево само заживляет свои раны.

А однажды утром, в выходной день, когда в школе никого не было, во дворе появились рабочие с каким-то человеком, который давал им указания. Дерево обвязали верёвками и стали тянуть его машиной, подпилив с другой стороны. Оно скрипело и не поддавалось, как бы прося о помощи. Кузя не мог на это смотреть и плакал, забившись в угол библиотеки, не в силах помочь своему другу. И вот дерево с грохотом упало, ломая ветки, и его стали пилить на части…

Ночью Кузя, обессиленный от слёз, спустился на землю по водосточной трубе и подошёл к тому месту, где рос старый тополь. Из земли торчал только широкий пень, усыпанный опилками. Он собрал их в свой маленький кулачёк и долго стоял о чём-то думая.  Только под утро, когда стало светать,  домовёнок вернулся в библиотеку и крепко уснул на полочке с сундучком, продолжая сжимать в руке собранные  опилки.

    Вечером  Кузя высыпал их в горшок с геранью, который стоял на окне, решив каждый день поливать. Но у него, конечно, ничего не выросло. Про дерево вскоре  забыли. На пень, чтобы он «не мозолил глаза», поставили бетонный вазон с засохшими цветами.

   Новый директор школы перенёс свой кабинет в другую комнату, где не так палило солнце. А дети уже не гуляют во дворе, под окнами библиотеки и занятия с ними проводят в спортивном зале.   

   Через год, ранней весной, из земли, по всему школьному двору, от корней старого дерева пошли зелёные побеги. Но их вырубили и залили асфальтом.   

 

                              Кузькина  академия

 

Кузя сидел на нарах и с грустью думал о своей тяжёлой жизни. Его мутило от выпитого накануне вина, а голова гудела, как пустой котёл. Он растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где он находится и вспомнить, что же с ним произошло, и как он попал в эту грязную, тесную комнату, с незнакомыми людьми, очень странной наружности и маленьким окном с решёткой и серым, как выстиранный лоскут, кусочком неба.

Где-то далеко в его сознании всплыло туманное видение: библиотека и его полочка с сундучком, куда дети складывали свои  записки. Иногда они приносили ему самодельные украшения, игрушки и даже конфеты, которые он очень любил. И в этот раз кто-то положил Кузе вместе с запиской какой-то порошок в пакетике из под чая. Он решил, что это, наверное, очень вкусное угощение и решил его попробовать. И правда, сначала ему стало очень хорошо и даже захотелось летать. Он и не помнил, как оказался в коридоре, где группа мальчишек, видимо не самых примерных учеников, играли на полу в фишки «Пакимоны». Кузя не заметил, как оказался среди них и тоже стал бросать фишки. Но у него ничего не получалось. Все стали над ним смеяться и ему было очень обидно. А когда  предложили играть в «Чу» на деньги, ему стыдно было отказать и признаться, что денег у него нет. Он не заметил, как проиграл свои маленькие лапти и сундучок, потом красную рубашку в горошек и новую книжку с картинками о его приключениях. Когда у него ничего не осталось, пришлось идти за сигаретами для мальчишек, которые приносила в школьный двор какая-то девочка с длинными, стройными ногами. Сигареты тоже были длинными, но с каким-то странным привкусом. Кузя не хотел курить и не умел. Он нигде не читал чтобы домовые курили. Но ему связали рукеи и сунули в рот сигарету. От едкого дыма у него помутилось в голове и Кузя закашлялся. Но потом стало весело, как от белого порошка, и он долго без причины смеялся, тупо тараща глаза на своих новых знакомых, которые давились от смеха, тыкая в него пальцем.

     Он уже не помнил, как они попали на улицу, потом на дискотеку, где гремела музыка, и Кузя, глупо ухмыляясь, приглашал на танец какую-то девочку, которая почему-то не хотела с ним танцевать. Закончилось тем, что он кого-то случайно толкнул, потом толкнули его и началась драка. А когда раздался милицейский свисток, приятели подхватили его на руки и бежали с ним с «места сражения». До поздна они долго бродили по улицам, горланя песни и пугая прохожих. Было очень весело.  В парке на лавочке у спящего пьяного сняли часы и выменяли где-то на бутылку дешёвого вина. И когда Кузя уже совсем ничего не понимал и у него от выпитого всё расплывалось в глазах, они остановились возле какого-то дома в тихом переулке и его, как самого маленького, сунули в открытую форточку. Чтобы быстрей выбраться наружу, Кузя схватил первое, что попалось ему под руку. Это был тощий кошелёк, который лежал прямо на столе возле кровати, где спала старушка. В нём было 3 гривны и 87 копеек – всё, что осталось у неё до пенсии. Об этом Кузя узнал уже, конечно, позже. А когда он высунул голову из форточки, друзей его уже не было, а откуда-то появившийся  милиционер схватил его за шиворот и потащил в отделение…

    Сидя на нарах, Кузя о многом передумал и решил, что расскажет всем детям, что нельзя совершать плохие поступки. Но и здесь, в камере, Кузя не забывал, что он не простой домовёнок, а живёт в библиотеке и ему было интересно всё, что происходило вокруг.

    Кузя, пытаясь запомнить и понять новые для него слова, с помощью которых общались его соседи. Он и раньше знал, что ещё в далёком прошлом торговцы-офени, говорили между собой на специально придуманном языке-жаргоне, чтобы легче было обманывать покупателей и не быть ими понятыми. «По фене ботаешь?» - спрашивали они, то есть, умеешь ли говорить на их языке. Такой же воровской жаргон существовал и в преступном мире.

     Оказалось, что многие слова были Кузе знакомы, но они имели совсем другое значение. Он стал их записывать и вот что у него получилось:

     академия – тюрьма, экзамен – суд, балда – ночной сторож, глаз – документ или паспорт, гитара – воровской ломик, голенище – портфель, гром – сундук, кишки – вещи, конь – трамвай, коробка – магазин, резина – троллейбус, свисток – собака, а сопля – это цепочка или висячий замок. Он узнал, что Маша – это женщина-главарь шайки, а Сидор – это дворник, что давить ливер – это ухаживать, а крутить сидора – воровать мешки с вещами. Взять медведя на лапу – это взломать несгораемый шкаф, а ходить на огонёк – совершать кражи из квартиры,  где нет ни света, ни хозяев.

Оказалось, что всем известный «гоп-стоп» - это налёт, вооружённый грабёж, дура – пистолет, дурка – дамская сумочка, индия – совсем не экзотическая страна, а штрафная камера в тюрьме, попросту карцер, рябчик – флотская рубашка, а такое «милое» братское чувырло – отвратительная рожа.

Позже Кузя прочёл, что воровской жаргон изучали не только преступники, но и работники милиции. Это помогало им в работе. Даже рассылалось специальное пособие «для служебного пользования» - словарь, куда входило 925 слов, но это был далеко не полный список, а лишь основные понятия. Помните, как в известном фильме актёр повторяет: редиска – нехороший человек, канать – бежать и т.д.

Кузя обратил внимание, что некоторые слова незаметно перекочевали в наш язык, особенно в молодёжный разговорный жаргон – сленг, и никто уже не задумывается, откуда появились – тырить, трепач, филонить, полундра, понт, метелить, моргалы, не петрить, мацать, манатки, мент и многое другое.

                                               ***

    Сидя на нарах, Кузя горько сожалел о том, что случилось. Он вспоминал свою библиотеку, Галину Ивановну, детей, которые приносили ему записки, и ему стало очень стыдно, что он послушался этих мальчишек и наделал столько глупостей. Никогда, никогда, решил Кузя, не будет он больше пробовать плохой белый порошок, курить эти отвратительные сигареты, пить дурманящее голову вино и играть в «Чу»… Если бы было можно повернуть всё обратно, думал маленький глупый домовёнок, вытирая рукой мокрые глаза. Он не знал, что дети и Галина Ивановна спешили ему на помощь, и когда в двери загремел железный засов и показалась знакомое лицо милиционера, он не поверил тому, что услышал: «Кузя – на выход!». И не успел милиционер хорошенько рассмотреть, кто это мелькнул у него под ногами, домовёнок был уже в объятиях Галины Ивановны, виновато пряча свои глаза.

 

                                                                         ***

  

 А вы, дети, будете брать пример с Кузи, не станете совершать,

как он разные глупости?

 К сожалению, каждый учится на своих ошибках,

 но лучше их не повторять.

Хотелось бы, чтобы Кузя научил вас только хорошему.

Чтобы  вы  были  такие  же  добрые,  как  он,  любознательные, отзывчивые, умели сочувствовать тем, кто оказался в беде

и всегда приходили на помощь.

Когда-то вы вырастите большими и, наверное, забудете про маленького Кузю, но пусть всё хорошее, что вы узнали

в этой книжке, навсегда

останется с вами.

 * 

Банк Интернет-портфолио учителей

Портал для учителей
impression1961@mail.ru
impression1961@mail.ru
Праздники сегодня